Наше русское родное, наше горьковское «ёу», или Мавр сделал свое дело…
Не стал бы читать эту книгу – да попросту внимания бы на нее не обратил, если б не второй комментарий Владислава из Хабаровска. Тот, где говорится, что Маврин – это Иванов. Новую книгу автора «Географа» и «Сердца пармы» пропустить было никак не возможно. И хотя на деле оказалось не совсем то, а, точнее, совсем не то, что ожидалось, - все равно, огромное спасибо Владиславу. Кстати, вопрос: Владислав, а почему «досадно»? По соображениям: «что Маврину – хорошо, то Иванову – смерть»?
Нижегородская область, Нижегородчина, как любят выражаться наши местные официальные (большей частью – квасные) патриоты – край совершенно особый, удивительный, волшебный. Несмотря на убожество, в коем он ныне – как и вся прочая нестоличная Россия – пребывает, своей историей, географией, этнографией, мифологией и экологией он вполне заслужил того, чтобы быть увековеченным в неком фундаментальном магическом эпосе. И даже странно было, что со времен Павла Мельникова и Андрея Печерского никто подобной попытки не предпринимал. Тем волнительней было узнать, что за дело взялся тот, кто уже проделал нечто подобное со своим родным Пермским краем. (Кстати, не таким уж и родным: мне как-то показывали окошко в нашем горьковском роддоме № 1, что на улице Веры Фигнер (ныне – улица Варварская), из которого Алексей Иванов впервые увидел будущую среду своего обитания.) И пусть книга, судя по анонсу, была написана в жанре мистического триллера, что с того? Дело ведь не в форме.
Однако при ближайшем рассмотрении не удалось мне обнаружить в «Псоглавцах» не только «Сердца пармы», но даже и «Золота бунта». Что делать – не водится на Керженце драгоценный аурум – это еще Павел Иванович Мельников в бытность свою Андреем Печерским убедительно и наглядно доказал. Нет там, кстати, и торфа и, соответственно, торфоразработок. И вообще не работали у нас зэки по брикету – они, как им и положено, лес на лесоповале валили. Понятно, конечно, - магический реализм, эклектика, красиво придумано, однако истинная красота всякой выдумки – в ее правдоподобии. А торфяники у нас в бассейне другой реки – Линды – расположены. И село Каликино, которое, возможно, и превратилось у Маврина в Калитино, на ней же стоит.
Это все, разумеется, мелочи, имеются в романе куда более серьезные – прежде всего, художественные – огрехи. Временами складывалось впечатление, что автор нарочно впадает в примитив: мол, вы хочете триллер – их есть у меня. Когда герой ищет в соседском доме розетку и размышляет, не будет ли истолкована дочкой хозяйки его просьба «воткнуться», как сексуальные домогательства, - это еще полбеды. Благополучный московский мальчик может себе позволить быть ушибленным дедушкой Фрейдом. Но вот его рефлексии по поводу таящихся за каждым углом монстров, честно говоря, нагоняли тоску. Такое ощущение, будто Маврин откровенно халтурил. Атмосферу, понятно, нагнетать нужно (как-никак, триллер), но не таким же топорным методом! А когда от нелепых, неправдоподобных сомнений и фобий героя писатель все-таки переходит к действию, получается еще хуже: трэшевые догонялки на дрезине и экстремальные лазалки в заброшенной колокольне – это уже что-то из репертуара малобюджетных «ужастиков», рассчитанных на невзыскательных подростков из стран третьего мира. Справедливости ради, эпизод с преследующим Кирилла крестом – высший пилотаж, подлинный шедевр, от которого мороз пробирает по коже и на ночь хочется в шумное и людное место. Самому доводилось в детстве блукать с корзинкой по лесам в окрестностях Тарасихи или Осинок и раз по десять выходить к одной и той же кулугурской могиле, так что чувства героя знакомы до боли.
Забавно было читать про то, как Кирилл, ежась, вспоминает «страшную высоту под качающейся кабинкой фуникулера» в Донбае. Сразу видно, что автор давно не был на исторической родине, иначе б его герой вспоминал шквалистый порывистый ветер на канатной переправе Нижний Новгород – Бор. Вот уж где подлинный экстрим! Особенно, если вам «посчастливится» застрять на полпути, в восьми метрах над Волгой из-за того, что автоматика на усиление ветра среагировала отключением тока, если при этом прямо под вами живописно столкнутся два пассажирских катера на воздушной подушке, а в реку неподалеку еще и вертолет рухнет, - тут не то, что всю предыдущую жизнь вспомнишь – как зовут забудешь. Не сочтите за вдохновенное вранье – это у нас будничная повседневность такая, и все описанные мною события реально произошли примерно в одно и то же время. И что-то мне подсказывает, что пассажирам той злосчастной кабинки ужасные монстры-псоглавцы показались бы просто милыми зверушками.
Что касается материалов из Википедии, то какого-то европейского автора недавно обвиняли примерно в том же (Уэльбека?). На мой взгляд, лирические отступления в историю раскола – украшение книги (одна только история хождений по мукам боярыни Морозовой чего стоит, не говоря уже о жизнеописаниях Никона и мятежного протопопа Аввакума). Грамотно подобранные, толково изложенные (не тупо, заметьте, скопированные), снабженные весьма остроумными авторскими комментариями данные, – какой же тут плагиат? Качественно, здорово, по делу, а секретное донесение Павла Мельникова – вообще одна из лучших исторических фальсификаций. Куда до него «Протоколам сионских мудрецов». Кстати, благодаря Маврину, совершенно по-новому взглянул на известных исторических персонажей – и на боярыню, и на старца Макария, и на Никона и на его оппонентов. Мельников же и вовсе потряс – этакий Шлиман – увековечил раскол, хотя сам же его по сути и уничтожил!
Общий итог: вполне читабельная, неглупая книга – не без изъянов, однако и не без искры божьей. Ясно, что это – коммерческий издательский проект. Помнится, «Азбука» уже делала нечто подобное – в тот раз триллер-трилогию сочинял Юрий Бурносов. Если «Псоглавцев» действительно написал Иванов (а в книге многое на то указывает), перед нами – элегантная халтура, и тогда понятно, почему автор предпочел скрыться за псевдонимом: мол, мавр сделает свое дело и сможет уйти. Впрочем, почему бы и не быть на свете Алексею Маврину – писателю-нижегородцу, живущему на территории бывшей СФРЮ? Наших литературных Алексеев куда только судьба не забрасывала. Одного – который Максимович Пешков (он же – сами знаете, кто) – то на Капри, то в США. Другого – который Благообразов (он же – Алексис Бальмонт, он же – Алехо Карпентьер) – и вовсе - транзитом через Швейцарию – на Кубу.